Браки свершаются на...

В какой момент свадьбы жених и невеста становятся мужем и женой? В современных условиях достаточно только проставить печать в паспорта - и вы супруги. Раньше, по всей видимости, знаковым событием оказывался обряд венчания. Так ли?

Когда я попытался разобраться в этом, то есть найти подтверждение, казалось бы, очевидному, то в итоге не только натолкнулся на непредвиденную преграду, но и запутался окончательно. Взять странный обычай "похищения невесты", который бытует и поныне (пусть и в шутливой форме). Про "умыкание девиц у воды" рассказывается еще в древних летописях. Такие "кавказские" традиции похищения невест существовали и у русских, причем, в относительно недавнее время (свадьбы с похищением называли "воровскими"). Вот, к примеру, архивный материал, относящийся к началу XIX века:

 

"... В июне 1850 года в селе Лесной Кочетовке Темниковского уезда Тамбовской губернии у крестьянина Ефима Михалева гостила замужняя дочь Екатерина. 29-го числа она пошла домой в село Сияли. С нею были пять девушек-сестер, в том числе младшая сестра Пелагея. Отошли они от Кочетовки не более полуверсты, как вдруг из лесу выбежало пять человек крестьян и между ними крестьянин В. Парфенов, давно уже безуспешно хлопотавший о женитьбе на Пелагее. Бросившись на нее, он закричал: "Тебя-то мне и надобно!" С этими словами он ухватил ее за волосы и потащил в лес. Женщины подняли крик и напрасно старались освободить Пелагею. В слезах они возвратились в Кочетовку и объявили о случившемся сперва отцу, а потом всему сельскому миру. Старики распорядились погоней за похитителями; но их и след простыл. Только 3-го июля отец узнал, что дочь его похитители возили по разным селам для венчания с В. Парфеновым; но духовенство отказывалось венчать их, потому что Пелагея упорно выражала свое нежелание идти замуж за Парфенова. Так как Пелагея кричала и билась, то ее привязали волосами к телеге. Похитители отыскали дьякона, который насильно разжал ей рот и влил туда какую-то жидкость, от которой она впала с беспамятство, в каком положении и была обвенчана..."

А в некоторых местностях существовало неписанное правило, согласно которому за похитителем гнались только до сельской межи. Переступив межу, вор мог спокойно остановиться и вступить в переговоры с родственниками. Как говорится, "спрячь за высоким забором девчонку..."

Взять святое: таинство венчания. Казалось бы, что может быть явнее? Ну как не вспомнить Машу из пушкинской повести "Дубровский". Цитирую:

" - Поздно - я обвенчана, я жена князя Верейского.

- Что вы говорите, - закричал с отчаяния Дубровский, - нет, вы не жена его, вы были приневолены, вы никогда не могли согласиться...

- Я согласилась, я дала клятву, - возразила она с твердостию, - князь - мой муж, прикажите освободить его и оставьте меня с ним..."

В жизни, в практике русского брака все перепутано. В некоторых случаях венчание происходило в первый день свадьбы, в воскресенье. Нередко венчаться принят было в пятницу, перед свадьбой; это было присуще южнорусским областям. При таком варианте повенчавшиеся, но не сыгравшие свадьбы не считались супругами и не допускались к совместной жизни. Чаще же всего венчанию предшествовала свадьба в доме невесты, а свадьба в доме жениха происходила после венчания.

На Севере России жених и невеста признавались супругами только после свадебного пира, хотя там принято было более раннее венчание. По северному обычаю свадьбы в основном устраивались зимой, венчались же молодые осенью. Промежуток же времени между венчанием и свадьбой принято было называть "девичником".

Среди целого легиона святых, так или иначе могущих оберегать брачующихся, народная молва выделяла Козьму и Демьяна. Люди верили этим Божиим кузнецам, и в свадебных песнях просили не только благословить молодых, но и соединить их "неразрывной цепью" (примерный образчик песни: "...О святой Кузьма-Демьян, приходи на свадьбу к нам, с своим святым кузлом, и скуй ты нам свадебку крепко-крепко-накрепко..."). Долгое время в России сохранялся обряд окликания Кузьмы-Демьяна, без которых, как считали, не зачнется свадьба. Он сопровождался "столбовым" обрядом: зачинающий (дружка) лез на столб - брус, идущий от угла печи к стене. Он брал при этом специально запеченные хлебы и, ударяя ими друг об друга, зачинал свадьбу вышеприведенным окликанием Кузьмы-Демьяна.

Первый день свадьбы не был таким веселым по сравнению со вторым, но зато он был скрашен целым букетом магических обрядов. К таковым относился о обряд "сведения" жениха и невесты. В "пьесе о соединении" это могло бы быть кульминационным моментом. Но свадьба, как мы уже отмечали, больше игра, чем пьеса, поэтому обряд "сведения" теряется среди череды других обрядов. Свершалось "сведение" обычно перед венчанием и проходило в общих чертах в форме трехкратного движения жениха и невесты по кругу. Перед этим дружка подводил жениха и невесту друг к другу и соединял их руки полотенцем. В середине круга (посреди избы, под матицей) ставили два ведра, наполненные квасом (молодые трижды переливали квас из одного вежда в другое), в другом варианте сам дружка, взяв жениха и невесту за правые руки, обводил их трижды вокруг себя "посолонь" (то есть по солнцу), а к некоторых селениях мать невесты обводила молодых вокруг поставленной во дворе квашни.

Вариантов обряда "сведения" множество, и многие исследователи склоняются к тому, что этот обряд является сильно видоизмененным элементов архаичного, дохристианского обряда бракосочетания.

Но это еще не все. В России широко распространен был обряд "повивания". "Расплетайся , трубчата коса - рассыпайтесь, русы волосы!" - так говорили перед началом исполнения обряда.Невеста обычно ехала к венцу в распущенными волосами, после же венчания, часто даже в притворе церкви или в сторожке, совершался этот обряд, который заключался в заплетании волос "по-бабьи", то есть в две косы, и надевании головного убора замужней женщины (в разных местностях он назывался по-своему). Для  счастья в каждую косу вплетали по пеньковой пряди. С той минуты показать волосы считалось для молодой неприличным. "Повивание" происходило в промежутке между венчанием и первой брачной ночью, именно после этого обряда, а не наутро следующего дня, девушка в глазах окружающих становилась женщиной.

Во время венчания присутствовал еще один почти незаметный "актик": невеста доставала ленту из волос и вкладывала в церковное Евангелие. Ленточка, как и свадебное дерево, носила название "девичья краса" и служила знаком невинности. Интересно, что если невеста е была уже целомудренна, несмотря на усиленное внимание окружающих, она не должна была класть в книгу "девичью красу", так как это считалось страшным грехом. Считалось, что если невеста соврет, за этим последуют многие несчастья. Среди крестьян ходили рассказы про то, как молодые жены, все больные и разбитые, приходили к священникам "выкупать свою красоту из Евангелия". Венцом грех не прикрыть...

Существовал, кстати, еще один обычай: во время одевания невесты к венцу ее должны были посадить на хлебную дежу "квашню). Если девушка была "нечестна", сесть для нее считалось грехом. Нарушение "табу" также чревато было тяжкой карой.

В старину молодые после свадьбы обязательно должны были омыться в бане. Нарушение этого обычая могло сильно взбудоражить общественное мнение. Когда Великий Литовский князь Александр, женившись на московской княжне Елене Ивановне в 1499 году, не пожелал идти в баню, бывшие при новобрачной московские бояре "ему то являли да и речь говорили". Баню, в которой мылись новобрачные, обыкновенно украшали цветами и усыпали благовонными травами. И в недавнее время "брачную" баню любили увешивать "вичками" (маленькими березовыми веничками" и цветными лентами. Одновременно с мытьем молодые супруги били в сковороды и кастрюли. В бане для брачующихся на каменку лили мед, бросали хмель и зерновой хлеб, "чтобы молодым жить в меду и богато".

Именно в бане, на полке, невеста могла впервые произнести имя жениха, причем делала она это громко: до этого это было ей запрещено. На Севере к тому же невесту мыли льном, из которого потом делали "гашники" - шнурки, вдеваемые в исподнее мужское платье. Получался такой своеобразный оберег. Многие считали, что только из бани молодые выходят мужем и женой. Но, как было уже отмечено выше, и они ошибались...

Роман Карлов. Семья, №38, 2009

 



 
Интересная статья? Поделись ей с другими: